Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проза (список заголовков)
14:47 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:59 

Скобяных дел мастер

В Уставе чёрным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.
Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как "Венксинг" копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
- А вы любой ключик можете сделать? – спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
- Любой, – подтвердил я.
- И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и "Венксинг" умолк.
- Зачем тебе такой ключ? – спросил я. - Разве ты и так не ребёнок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга...
- Это для бабы Кати, – сказал мальчик. - Она всё вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
- Понятно, – сказал я. - Что же, такой ключ сделать можно, – я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. - Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите... сударь.
Вот ёлки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? "Отрок"? "Юноша"? "Ваше благородие"?
- Меня Дима зовут, – уточнил Заказчик. - Хочу. А что для этого нужно?
- Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
- А мы завтра сюда не придём.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
- Долго ещё? – Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
- Знаете, девушка, – понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, – у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдёте завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.

Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: "Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки".
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезёт). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житьё-бытьё. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчёт неё правило одно - Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата... в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от "кладовой сюжетов" (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: "Б. Куваеву — всех благ". Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лёг спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?

Дима пришёл. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
- Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нём изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, чёрные ботинки. На растопыренных пальцах-чёрточках висел не то портфель, не то большая сумка.
- Это она, – пояснил Дима. - Баба Катя. – И добавил виновато: - Фотографию мне не разрешили взять.
- Вы его прямо околдовали, – заметила Димина мама. - Пришёл вчера домой, сразу за карандаши: "Это для дяди из ключиковой палатки".
- Э-э... благодарю вас, сударь, – сказал я Заказчику. - Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.

"Ох, и лопухнусь я с этим Заказом", – тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь всё-таки считается? Неохота первый Заказ запороть...
Для считывания принято использовать "чужой", не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же – в самый раз. В свое время я нашёл на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но ещё ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: "Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области..."
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак... Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скрёб скальпелем всё, что могло остаться в посёлке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обёртки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли её тянет в сорок первый. Голод, бомбёжки, немцы подступают... Вот тебе и практика, ёжкин кот. Ещё немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
- Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году...

На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я её узнал по хозяйственной сумке.
- Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
- Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком "Венксинге" под песни сорок пятого.
- Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался ещё больше.
- Вы знаете, от чего этот ключ? – сказала она тихо. - От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же...
- Это не тот ключ, – сказал я. - Это... ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
- И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
- Вы хотите сказать, там все ещё живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налёг локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
- Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
- Баб, а ты ненадолго! – закричал неунывающий Дима. - Поиграешь немножко — и домой.
По Уставу, я должен был её "проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом". Но как по таким вопросам... консультировать?
- Екатерина Сергеевна, – произнес я беспомощно, - Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.
Она задумалась.
- Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
- Например, тогда, – еле выговорил я.
- Вот спасибо Вам, – сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо неё возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
- Спасибо скажите Диме, – сказал я. - А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
- А чем надо? – спросил Дима.
- Чем изволите, – ответил я по Уставу.
- Тогда щас, – и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлёк упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. - Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем чёрные!
- Дима, что ты! – вмешалась Екатерина Сергеевна, - Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты...
- Годится, – прервал я её. - Благодарю Вас, сударь.

Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.

----------------------------------
Калинчук Елена Александровна

@темы: проза

17:43 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:27 

Разные точки зрения.

Автор: hontoriel

Поймала как-то Собака Задирака кошку. А над кошкой поглумиться - праведное дело. Помучить ее, пожевать, и пусть скажет спасибо, если живая ушла. Это ведь не собаки придумали, это сама Природа распорядилась. Об этом Задираке говорили и родители, и щенки-одногодки. Какая собака кошек не трогает, та предатель собачьего племени. Что с миром случится, если собаки перестанут кошек гонять? Рухнет, не иначе.
Итак, приготовилась Собака Задирака хорошенько отделать кошку, но тут из-под соседнего забора вылезла Интеллигентная Собака. Интеллигентная Собака славилась либеральными взглядами. Она считала, что кошек гонять нужно, это полезно для собачьего общества, но кусать их все-таки варварство и зверство. Кошке было о том известно, и она взмолилась:
-Пожалуйста, защити меня! Меня же сейчас порвут!
-Как ты смеешь вякать, ничтожная тварь? - Возмутилась Задирака, и, предвидя проблемы с либеральной соседкой, добавила. - Это нарушает мои собачьи права.
Интеллигентная Собака подошла, села рядом, задумчиво постукивая хвостом.
-Я вижу тут неоднозначную ситуацию. Конечно, кровожадность нашего общества не делает собакам чести. Но ведь, дорогая Задирака, у тебя тоже есть права! Как может это убогое, несчастное создание притеснять тебя, как может требовать, чтоб ты смирилась с разгуливающими по двору кошками? Конечно, у кошек тоже должны быть права, мы же не дикари. Но их свобода заканчивается там, где начинаются права собак их гонять. Только прошу тебя, уважаемая соседка, не грызи ее слишком сильно. Это жестоко и так несовременно в наш просвещенный век...
-А можно меня совсем не грызть? - робко мяукнула кошка.
-Что за чушь?! Если мне до этого и не хотелось тебя сильно грызть, теперь-то я точно тебя отделаю, - взъелась Задирака. - Соседка, ты же видишь, эта тварь совсем обнаглела! А завтра она потребует вообще не гонять кошек! А послезавтра на них даже гавкать запретят!
Интеллигентная Собака вздохнула и покачала головой.
-Ну что ж... у нас с тобой просто разные точки зрения. Это тоже нормально в современном обществе. Хорошего тебе дня, уважаемая Задирака.
-Я не "точка зрения", сволочь ты бесчувственная! - взвыла кошка, рванувшись вслед. - Я живая! Мне больно, когда меня кусают! Мне страшно, когда за мной гонится злобная псина! Что я вам сделала?!
Интеллигентная Собака поморщилась, как от прокисшего супа в миске.
-Какие выражения. Какая агрессия. Ты ничем не лучше тех, кто тебя гоняет.
И с чувством выполненного долга вернулась в свой двор.

@темы: проза

Здесь кто-то иногда бывает.

главная